- смотри, какая луна
- она дрожит
- это в тебе вина слишком много. И вправду дрожит
- это спутник инопланетяне построили, чтобы за землей наблюдать
- американцы туда больше и не суются, видимо, знают что-то
- на той стороне луны кто-то крепко живет
- ну и хорошо, пусть живут счастливо
- живите счастливо, ребята. – громко, в сторону луны

я же чего?

придумываю все больше, вон из рук плохой человек. Привет, ты думаешь, что я здесь стою; Ты на меня смотрела или нет?



In the end, though, maybe we must all give up trying to pay back the people in this world who sustain our lives. In the end, maybe it's wiser to surrender before the miraculous scope of human generosity and to just keep saying thank you, forever and sincerely, for as long as we have voices.

на градус поменьше, испробовано все, что в диапазоне пропускной способности кошелька
меняю градусы в образах для ощущения новизны, незаконная спекуляция, посадите меня

В той комнате был ужас и страх,
Наверное, уже не модно нам бить тарелки и друг друга.
Я не хотела тебя обижать мерзко.
Щелканием пальца изменить ход событий, вот это по мне, не страдать.
Только не это.
Carte Blanche распустил мои руки в небо, ты знаешь как сладко
Ходить по тротуару, зачесывая волосы справа – налево.
Убийца с теплыми губами был сегодня добр
И пустил ночевать к себе сволочь,
Где она слилась с простыней ловко
И только пела что-то про осень.
Твой корабль рассекает суши, мой матрос под матрасом стонет.
У него есть спички, журналы и немного озерной соли.
Он встает за штурвал, обрекая команду на ветер
И несется на всех чертях
Верить.

хлам к хламу, что у меня остается кроме трех песенок и фотографий, сделанных в 2007 году? ясность того времени затягивает во внутрь. голый король. Поэзия растворилась в пикселях и умерла вместе с собакой. бедная несчастная я. хлам к хламу.
возвращаюсь к себялюбию, практически акт соития со своим эгом. выглядит соблазнительно в свете полной потери самоиндентификации и ориентации в пространстве. я же ничего не хочу.
познание себя, себя через мир, посмотрите какая я, иди к черту. я дальше трех слов, сложенных в предложение, не уйду. меня просто штормит. даже если я останусь здесь тет-а-тет никаких приливов не случится. мир рушится по кирпичиках, а у меня циничная дежурная улыбка, я слишком большое говно, чтобы что-то делать. поэзия разложения, все разбивается об меня и превращается в пыль.хлам к хламу.
боли все меньше, страх остается.
o.o.o. mrs. O

Передаю всем им привет, полюбуйтесь, посмейтесь что-ли.
можно сапогами

Если в этой сложной конструкции хоть что-нибудь исчезнет, разобьется или сломается, наверняка, все пойдет крахом. Кажется, пора перестать думать, что если сегодня сломаются колонки, взломают почтовый ящик или меня обрызгает машина, жизнь задрожит, закачается и непременно рухнет, прямо в тартарары.Еще немного такого кроличьего дрожания, и после пресс-показа "eat, pray, love", вы найдете меня, если не в Уттарпрадеше или Калькутте, то точно в Иваново-Вознесенском или в Армянске.


Какого черта, последний теплый день?

уголочек меня на профсоюзной поманил пальчиком. напомнил - успокоил - уверил. смотрю на жизнь со стороны - очень приятно-полезное занятьице.
музыколюди увидели меня и улыбаются. туда, где ты ждешь, принесу уверенность и дрожание.
кириллица трансформировались в хинди.
и да, сдам экзамен - буду Рушди читать.

слушать с утра portishead не разу не добрый знак. послеобморочное состояние на выбор предлагает тошноту, головную, сердечную боль, +10 за окном, ушедших утром людей. дождь пробрался в вакуум тепла, который я сохранила по одеялом. кстати, однажды меня уже накрывали фиолетовым одеялом. фиолетовые одеяла - предатели.
контуры дня размылись, превратились в муть из перемещенийпревращенийощущений, начисто лишенных меня.

подвисла.

Завтра уезжаю на восток.в ушах и в деле девчачьи песни. пою осторожно и истерично.
надо заобнимать до клинической смерти - заранее


лучше через край, чем недо
свет заполняет промежутки. но свет - имеет мало общего с теплом человеческой руки.
широко.
пока еще здесь рядом
легка
невозмутима
преследую тебя как июльский дождь.



устроит?

бегу к общаге по трамвайным путям, там уже идет процесс...всех нефашистов, одетых в синие рубашки с петлями на шее гонят в сторону м.профсоюзная. я сворачиваю во дворы, очень боюсь. я в синей рубашке, я в этой войне не последний человек, что-то вроде командира или генерала.тут едет старинный трамвай с фашистами. меня хватают и я еду к гитлеру в одном вагоне со всеми командирами в синих рубашках. дело происходит по-тихому.потому что в москве все знают, что есть фашисты, но никаких зверств, в том числе расстрелов командиров в синих рубашках, им не позволяют.они что-то вроде легитимной партии.мы едем куда-то в сторону московского зоопарка.лето, кстати. мы приехали к гитлеру.он так мне страшен, что я даже не могу смотреть ему в лицо и нормально говорить, единственное о чем я думаю, что уже точно сегодня умру.и страшно, и жалко. он разговаривает со мной спокойно, но с таким тоном, как будто в любой момент может шваркнуть меня об стену или начать пытать в испанском сапожке. я понимаю, что бежать себе дороже - будут пытки. никуда то мне не деться. думаю о смерти. 19 лет - это так мало, но меня запомнят бравой девушкой в синей рубашке. боюсь физической боли, смерти не боюсь, скорее обидно и жалко. смиряюсь. текут слезы.пишу маме смс: мама, я сегодня точно умру. ответа нет.
однако я каким-то образом сбежала из трамвая, и так быстро побежала, зная что меня все равно догонят, так как я маленькая слабая девочка в синей рубашке. я сворачиваю в какой то двор. и залезаю на шкаф с книгами, в точь точности какой у меня дома в казани. там, я вроде как очень высоко, мне все видно, а меня вроде не видят. погони за мной нет. рядом со мной антенна от телевизора. оказывается, фашисты сейчас будут смотреть какой-то фильм в кинотеатре Художественный и это антенна от этого большого телевизора. тут я все понимаю, я должна сбить сигнал. мне представляется это очень важным делом, решающим ход войны. тут появляется девушка из кинотеатра художественный и начинает мне помогать усроить эту спец операцию, так как я на шкафу, меня может увидеть гитлер. кстати, я уже парень. меня одевают в платье для конспирации. я лежу на полке.жду. мне там неудобно я периодически куда то слезаю или вообще бегаю перед носом у гитлера, сама не понимаю почему.кажется, сон этот не в первый раз, и в прошлый раз меня запалили.пока не палят.
тут, я оказываюсь в мгимо и всем рассказываю что да как. девушки бегут за миилицейской машиной - все рассказать. не успевают. я сижу пью чай в мгимо и одновременно нахожусь на шкафу.